Когда протоколы, созданные для мужского тела и опыта, применяют к женщинам, то их симптомы объявляют «слишком эмоциональными», «психосоматикой» или «личной слабостью».
Здесь распишу почему так.
Если мы говорим о травме и теле, мы почти всегда опираемся на одни и те же имена: Бессел ван дер Колк, Питер Левин, Стивен Порджес и тд. И правда, их работа была прорывом. Она дала телу голос, а травме форму.
Я не пишу это, чтобы спорить с ними или кого‑то разоблачать. Я пишу из наблюдения за женскими телами и из ощущения, что в этих теориях есть зоны тишины, которые особенно громко звучат именно для нас женщин.
Большая часть современных соматических и травматерапевтических подходов выросла из блестящих, важнейших исследований. Например:
- Бессел ван дер Колк начинал с ветеранов Вьетнама.
- Питер Левин разработал Somatic Experiencing, наблюдая, как животные спасаются от хищников.
- Стивен Порджес создал поливагальную теорию, опираясь на биологию млекопитающих.
Это выдающиеся работы. Они изменили поле. Они дали язык телу и травме.
И всё же важно честно сказать: базовые метафоры и допущения этих теорий родились из тел в остром кризисе. Когда мужчины были на или после войны. Животные, убегающие от хищника. Млекопитающие под непосредственной угрозой.
И вот что, как я вижу, в этих рамках оказалось критично упущенным.
Женское отчуждение от тела редко выглядит как история с началом, кульминацией и концом. У многих из нас нет одного события, после которого «всё пошло не так», правда же.
У женского телесного отчуждения часто нет начала
Многие модели травмы предполагают точку «до». Событие или перелом, после которого нервная система начинает давать о себе знать.
Но женское отчуждение от тела часто не имеет одного источника. Это медленное накопление опыта, в котором тело принадлежало всем кроме тебя.
Многие из нас и не теряли эту связь. Мы не успевали её формировать между родительскими установками и социальными ожиданиями, в которые мы тогда еще верили ради ощущения любви.
Нас не учили fight или flight
С раннего возраста девочек учат не реагировать телом. Не толкаться. Не рычать. Не убегать слишком далеко. Быть приятными. Контролируемыми. Читаемыми.
Когда я смотрю на женскую нервную систему, я спрашиваю себя: "Как она училась выживать? Какую стратегию она выстроила?"
И частенько она строится вокруг подстройки. Вокруг умения считывать других. Вокруг способности сохранять контакт любой ценой.
Fight, flight и freeze были описаны через наблюдение за животными. А fawn — через наблюдение за женщинами, хотя это долго не называли вслух.
Нельзя «разрядить» то, что никогда не было одним событием
Многие телесные практики построены вокруг идеи накопленного заряда. Опасность. Столкновение. Незавершённое бегство.
Но здесь я говорю о другом женском опыте. Он про длительное удерживание формы, а не про всплеск.
Как тело «отпускает» годы втянутого живота? Как расслабляется нервная система, если напряжение было не реакцией, а нормой?
Постоянная оценка меняет способ быть в теле
Есть исследования показывающие, что постоянное наблюдение за собой со стороны ослабляет интероцепцию /способность чувствовать тело изнутри/. Но даже без ссылок на исследования это легко узнать по опыту. Когда ты всё время смотришь на себя глазами других, ты постепенно перестаёшь слышать себя.
Голод, усталость, возбуждение, пределы - всё это становится тише.
Для многих женщин это не исключение и не травматическое событие. Это, к сожалению, нормализованный фон взросления.
Эмоциональный труд как режим по умолчанию
Многие женщины живут в состоянии постоянного внутреннего сканирования. Кто как себя чувствует. Что сейчас лучше сказать. Как не допустить напряжения.
Это не всегда выглядит как тревога. Иногда это выглядит как компетентность. Как зрелость. Как «я просто такая».
Но для нервной системы это режим непрерывной работы.
Соответственно, связь стала тем, чем нас ранят
Женщин учили со-регуляции ценой себя.
Мы чувствовали всех — кроме себя. Отказывались от собственных сигналов ради мира.
То, что называли «самоотверженностью» дома, в терапии стало «созависимостью».
Так стратегия выживания превратилась в диагноз.
Женское тело циклично
Нервную систему долго рассматривали как статичную: есть базовая линия и отклонения от неё.
Но женское тело меняется ежедневно, еженедельно, ежемесячно, на протяжении десятилетий.
То, что выносится на 10-й день цикла, может быть невыносимым на 24-й. Я не могу назвать это дисрегуляцией. Иногда это ритм.
Мы несем не только своё
Травма живёт не только в тебе. Она жила в теле твоей матери. И её матери.
Нервные паттерны передаются как эхо. Как стратегии выживания женщин, у которых не было слова.
Ты исцеляешь не только себя. Ты держишь их истории тоже.
Индустрия красоты как атака на нервную систему
Постоянная оценка. Бесконечная коррекция. Сообщение, что твое тело - это твоя проблема, которую нужно срочно исправить.
Индустрия красоты и ЗОЖ одна система: одна заставляет оценивать тело, другая "продаёт" решение.
И ни одна не приглашает быть в теле. Поэтому нервная система не получает отдых.
Тело женщины хранит хранит историю, а не подсчеты
«The body keeps the score» предполагает подсчёт. События. Баллы.
Но женское тело хранит историю. Историю формы, в которую нас медленно лепили. Историю отказа от себя, настолько постепенного, что его трудно заметить.
Счёт спрашивает: что тебя сломало? История спрашивает: что тебя научили выдерживать?
Счёт говорит о поломке, а история о свидетельстве.
Еще повторюсь
Я не обесцениваю работу Ван дер Колка, Левина, Порджеса и остальных. Без них не было бы языка тела в травме.
Но были и есть женщины: Джудит Герман, Пэт Огден, Деб Дана, Джанина Фишер и многие другие.
Именно благодаря им стало возможно заметить то, что оказалось упущено.
Речь не о том, что теории неверны. А о том, для каких тел они стали базовыми.
Протоколы, рождённые из войны и бегства, не могли полностью описать опыт девочки, которая рано усвоила: важнее, как её тело выглядит, чем как ей в нём живётся.
Женщина, которая начинает слышать своё тело, становится опасной для всего, что пыталось заставить её замолчать.
Если ты дочитала до этого места
Возможно, тебе не нужно ещё новую кучу техник. И, возможно, тебе не нужно «чинить» тело.
Иногда первый шаг - это заметить, где твоё напряжение было не ошибкой, а формой заботы о себе в мире, где быть удобной было безопаснее, чем быть живой.
Попробуй иногда менять вопрос. Не "что со мной не так?", а "что моё тело так долго делало, чтобы я могла выжить?"
И если сейчас ты чувствуешь усталость, путаницу или странное облегчение - это не откат и не регресс, а момент остановки борьбы с собой.
Если тебе откликается эта статья, я приглашаю тебя в мою 9‑дневную интерактивную программу.
С теплом, Регина ♥︎
PS: inspired by Mcp, Ma Ailey Jolie
